— Блин, знал бы, что такое будет, сапоги бы надел, — бормотал он, когда к нему подошел Никитин.

— Слушай, майор, надо бы фотографа свозить в город, проявить снимки. И заодно узнать, не было ли у вас чего-нибудь похожего на это преступление, — обратился к нему оперативник.

— Фотографа отвезем, а насчет душителя, нет, такого не слышал, — отрицательно покачал головой Андрей. — Десять лет работаю, а на слуху ничего подобного. Хотя надо расспросить. Может, кто это время в тюрьме сидел. Дай, коллега, закурить, а то мои кончились.

Подполковник угостил майора, и они, покуривая, начали рассматривать людей, толпившихся на опушке. Все тут перемешалось: кители, строгие костюмы, джинсы…

Лица у всех озабоченные.

— Слетелось воронье, — пробормотал Никитин — хрен они нам работать дадут.

Хуже нет таких вот дел. По мне, так лучше убийство кого-нибудь неприметного раскручивать, чем вот такую хренотень, а еще лучше бомжа.

— Согласен, коллега, на все сто, — кивнул Колодников. — Там начальник позвонит раз в сутки, спросит: «Ну что у вас? Чего возитесь, давайте быстрей, чтобы к концу месяца „палка“ была!» — и поехал водку пить. А теперь все мозги через хрен высосут.

— Я как-то плакат юморной в одной конторе видел, — поделился Никитин. — «Не стой над душой». Надо себе, что ли, на спину такой повесить.

Сыщики нервничали, и понять их состояние было нетрудно. То, что произошло этим утром, никак не вписывалось в рамки криминальной жизни среднестатистической области в центре России. В лесу, в пятидесяти километрах от центра Железногорска, была задушена, а потом изнасилована одна из самых популярных телеведущих страны — Елена Водягина. Еще большую неприятность этой ситуации придавал факт давнего противостояния телекомпании Елены властным структурам страны в лице президента, правительства и прокуратуры. Мысль о мести была самой популярной среди телевизионщиков, тусующихся в ожидании новостей.